Океанология

О "Титанике" знают все. Можно назвать еще с десяток достаточно известных судов: "Ваза", "Фрам", "Санта Мария", "Нинья", "Пинта", "Мирный", "Восток", "Бигль", "Катти Сарк", "Лузитания" – продолжать необязательно. Названия на слуху, но далеко не все с ходу вам скажут, чем именно прославился каждый из них. Историю "Титаника" вкратце расскажет любой мало-мальски образованный житель планеты – неважно, в какой стране он родился и учился.

Как любой объект мировой известности, он оброс легендами и мифами. Как о любом объекте мифов, знания большинства людей о нем поверхностны, отрывочны и недостоверны. Когда я говорю, что видел его своими глазами, люди загораются: "Правда? И как же он там"? – а потом половина еще обязательно спрашивает: "А когда его будут поднимать"?

Он затонул, переломившись, и две части корпуса – носовая и кормовая – лежат на расстоянии примерно восьмисот метров друг от друга. Пространство дна между ними было усеяно разными предметами, выпавшими из развалившегося корпуса. Сейчас их стало меньше – есть американская фирма, купившая права на все, что осталось от "Титаника", она многое подняла, и ряд предметов сегодня можно видеть в музеях. И не только в музеях. В Сент-Джонсе на Waterstreet в магазине с названием "Титаник", я видел упакованные в пластиковые пакеты кусочки угля. На ценнике было написано, что это – уголь с "Титаника". Еще из натуральных продуктов там продавалась расфасованная в консервные банки вода – "Water from Titanic area". Остальной товар – честный новодел: посуда и матросские бескозырки с эмблемой компании Whitestar line, майки, бейсболки и прочая сувенирная продукция. И – на самом видном месте – голубой стеклянный бриллиант "Сердце океана" на подвеске. Ну и, конечно, музыка — голос Селин Дион.

Кстати, по сценарию фильма, финальная сцена, в которой старая Роз бросает бриллиант в море, выглядела по-другому. Старуху, вышедшую на корму в ночной рубашке, застают ее внучка Лиззи и двое главных кладоискателей. Они видят в руках Роз бриллиант, и Ловет просит дать ему его подержать хоть минуту – сокровище, на поиски которого он потратил всю жизнь. Роз дает, он смотрит, возвращает, а она говорит, что никакое сокровище не стоит того, чтобы тратить на него свою жизнь – Only life is priceless (я запомнил эти слова во время многочисленных дублей). Тут старушка бросала колье в воду назад, через голову. Бутафорских бриллиантов на съемки было привезено семь штук. Под кормой "Келдыша", невидимые для камер, дежурили в резиновой лодке Гена Хлевнов и Леня Волчек, в задачу которых входило ловить брошенную актрисой Глорией Стюарт "драгоценность". Они и ловили, но дублей было много, а ребята иногда промахивались. Когда неутопленным остался последний "бриллиант", Камерон перенес съемки этого эпизода в павильон. А в окончательном варианте сцена встречи отсутствует вовсе: Роз бросает колье, склонившись через борт, и все снято снизу, из-под воды. Но это история не настоящего "Титаника", а камероновского, получившего одиннадцать Оскаров.

Впервые "Академик Мстислав Келдыш" работал на "Титанике" в 1981 году. Это была совместная американо-канадско-советская экспедиция. В ней были сняты два фильма – документальный телевизионный для американского телевидения и полу-игровой полу документальный — для кинотеатров системы IMAX. Документальный фильм о "Титанике" тогда обошел экраны кинотеатров IMAX во всем мире – они есть практически во всех крупных городах за рубежом. Когда в 1995 году, после подводных съемок с Джеймсом Камероном мы зашли в Роттердам, я искал в книжных магазинах книги о "Титанике" (до выхода оскароносного фильма у нас их было мало – кроме книги Льва Скрягина я других и не вспомню). Там они были, но, по большей части, на голландском языке. Я предпочитал английский или немецкий. Продавец сказал, что может достать такие, но дня через три. "Через три дня мы будем в море". – "А откуда вы"? – "Я с русского судна "Академик Келдыш". Мы снимали фильм о "Титанике", – сказал я, имея в виду фильм, который должен был выйти на экраны через три года. "Знаю, – сказал продавец, – это фильм об экспедиции 1991 года с американцами и канадцами". "Да, – подумал я, – вот бы дома у нас так же знали о наших экспедициях".

Для подводных съемок камероновского фильма на "Мир-1" установили бокс с кинокамерой – впервые предстояло проводить широкоформатную съемку герметичным киноаппаратом на глубине более трех с половиной километров (в 1991-м IMAX снимала через иллюминатор из жилого отсека). Снимал из "единички" сам Камерон. Все двенадцать спусков пилотировал аппарат Анатолий Сагалевич, доктор наук, руководитель нашей группы. Бортинженером их экипажа ходил Андрей Андреев. А на "двойке" – аппарате "Мир-2" был установлен телеуправляемый модуль "Snoop" – им по двадцатиметровому кабелю управлял из отсека американец Джефф Ледда. "Snoop" с помощью электродвигателей с гребными винтами мог самостоятельно перемещаться в воде, а на носу его были установлены светильники и телекамера. Пилотировал "Мир-2" Евгений Черняев, а третьим на "двойке" в большинстве погружений той экспедиции работал американский режиссер-документалист, оператор и продюсер Эл Гиддингс. Он снимал происходящее на обычную камеру через иллюминатор "Мира-2" – практичные американцы одновременно со съемками художественного фильма "Титаник" делали документальный фильм о ходе самих съемок.

Американцы подсчитали потом, что "если сложить двенадцать погружений на место катастрофы по 10-12 часов каждое (плюс шесть часов спуска и подъема), окажется, что Джеймс Камерон провел на "Титанике" больше часов, чем его…выжившие пассажиры". ("Титаник" Джеймса Камерона. Слово).

Работу под водой в отсеке "Мира-1" эмоциональный режиссер описывает следующим образом: "К каждому погружению мы готовились как к высадке на Луну, часами отрабатывалось каждое движение на миниатюрных макетах батискафов, все фиксировалось видеокамерами, вычерчивались схемы, строились диаграммы, команды батискафов получали подробнейшую раскадровку предстоящих съемок. Разумеется, всякий раз на дне все шло наперекосяк. Например, в и без того крохотном иллюминаторе ограничена видимость, и штурману приходится управлять машиной весом в восемнадцать тонн среди бурных, непредсказуемых подводных течений – и в кромешной темноте. В представленном вашему вниманию рецепте стопроцентных удовольствий недостает лишь одного – безумного режиссера, заставляющего оба подводных агрегата находиться в непосредственной близости друг от друга и от горы металла, опутанной стальными кабелями". (Там же).

Для съемок на кинопленку, как известно, нужно много света, а на дне океана его нет вовсе. Поэтому "Миры" оборудовали дополнительно большим количеством специальных светильников высокой мощности. Однако в ходе съемок (уже в море) у Камерона появилось желание повесить на аппараты дополнительные светильники сверх ранее оговоренных. (Срок работ, как всегда, "к следующему спуску"). Когда мы заканчивали их установку, кто-то из американцев, глядя на аппарат, задумчиво покачал головой и сказал: "It looks like Christmas-tree".

Крупный, грузный Эл Гиддингс, работая в отсеке с тяжелыми кино- и видеокамерами, неоднократно ломал алюминиевый топчан, на котором сидел. Приводить его в порядок после спуска доводилось мне. Я укреплял топчан, но Эл снова ломал его, каждый раз в новом месте. Вылезая из аппарата, он проникновенно смотрел на меня и говорил: "I am so sorry, Sergey", – и я знал, что топчан опять не выдержал его энергичных движений.

Починив его в очередной раз, я, мобилизовав весь свой английский, сочинил стишок и повесил над местом Эла:

Our furniture is not for beating
I am so tired to make its fitting
Please, be here only still sitting.

Наверно, рифмы на "–ing" презираются английскими поэтами, как слишком незамысловатые, но Элу стишок понравился. Он читал его другим, потом забрал с собой, но в следующем погружении топчан снова пострадал.

Однако для фильма снимали не только сам "Титаник" и аппарат "Мир", работающий на "Титанике". Вошедшие в фильм кадры, снятые с помощью Snoop – натурные. "Мир-2", совершив посадку на палубу "Титаника" вблизи главного трапа, запустил внутрь управляемый модуль. То, что показала видеокамера, потрясло всех – были прекрасно видны фрагменты резных деревянных панелей, настенные бра и покосившаяся хрустальная люстра под потолком богатых апартаментов.

После того, как эпизоды, связанные с работой модуля Snoop, были отсняты, его сняли с "Мира-2". В оставшихся погружениях Джефф Ледда не участвовал.

Предпоследнее погружение в той экспедиции состоялось в ночь 21-22 сентября. Мне посчастливилось: я участвовал в нем в качестве бортинженера "Мира-2", заняв место Джеффа. Пока мы опускались вниз, Черняев отдыхал – погружения последних дней шли одно за другим, и пилоты очень вымотались. Женя периодически задремывал, а я следил за приборами и тихо беседовал с Элом Гиддингсом – кроме моря у нас нашлось еще одна общая любовь – лошади. Но после посадки на грунт идиллия на борту закончилась. Сориентировавшись по навигации, мы довольно быстро вышли к громаде "Титаника", рядом с которой нас уже ожидал готовый к съемкам "Мир-1". Первый кадр, который нам предстояло снять, внешне выглядел очень просто – подводный аппарат, видимый с кормы, идет сквозь толщу воды, и внезапно рядом с ним из синевы проступают контуры носа "Титаника". Аппарат проходит вдоль его борта, держась на постоянном расстоянии. Вот и все. Но на практике дело происходило следующим образом.

"Мир-1" отходил в сторону, а мы должны были занять позицию в некой исходной точке, находясь на пределе видимости от носа "Титаника". После того, как мы занимали свою позицию, "Мир-1" заходил нам в корму, становясь в нужное для съемок положение. Когда "единичка" оказывалась на месте, выяснялось, что нас снесло течением, и вся операция начиналась снова. Черняев, не отрываясь, смотрел в пилотский иллюминатор, а я диктовал ему расстояние до "Титаника" по гидролокатору, экран которого находится у пилота за спиной. Раз за разом делаем новые заходы, стараясь оказаться в нужном взаимном положении в нужный момент. Все это время в динамике слышится голос Камерона из "Мира-1". Он, скажем так, очень эмоционален. В какой-то момент мы располагаемся так, как нужно, и слышится долгожданное "Action"! – английский эквивалент нашего "Пошел". Движемся вдоль борта, Камерон кричит: "Closer, closer", – ему нужно, чтобы аппарат в кадре был ближе к «Титанику». Черняев, не отрываясь от иллюминатора, спрашивает: "Какая дистанция"? – а я слежу за локатором и не могу отвечать сразу – показания на экране меняются секунд через пятнадцать. "Cut", – слышится в динамике. По-нашему значит – снято. И все сначала. Второй дубль.

Уж не помню, сколько таких проходов мы сделали, когда режиссер решил, что с этим эпизодом покончено. По плану в следующем кадре "Мира-2" нет. Нам дают команду уйти на левый борт "Титаника", чтобы не мешать съемкам с "единички". Мы садимся на грунт, и Черняев говорит: "Ну, иди, хоть погляди на него", – и я вдруг соображаю, что, находясь уже несколько часов в непосредственной близости от "легенды двадцатого века", еще ни разу не выглянул в иллюминатор – некогда было.

Огромный корпус, весь покрытый как бы сосульками из ржавчины, совсем рядом. Виден клюз с торчащими из него лапами якоря. Прямой форштевень уходит в грунт.
Одна из легенд гласит, что руководство компании Whitestarlineна каком-то этапе поменяла однотипные суда, и на самом деле затонул не "Титаник", а "Олимпик". Одно время считалось, что этот вопрос закрыт – на гребных винтах были найдены и сфотографированы номера, соответствующие фирменным номерам винтов "Титаника". Но сторонники другой версии выдвинули новые доводы, не сочтя аргументы противной стороны достаточно убедительными. Эл предлагает, пока есть время, еще раз рассмотреть борт в том месте, где на нем некогда были закреплены буквы имени судна. Черняев заставляет аппарат зависнуть на нужном уровне, и мы всматриваемся в рыжий борт между первым и вторым иллюминаторами второго сверху ряда, одновременно включив запись на штатный видеомагнитофон "Мира". Ничего не видно, кроме потеков ржавчины – ни следов, ни отверстий от заклепок.

Время под водой летит быстро. Мы снимаем еще несколько планов, и у Камерона кончается пленка. "Единичка" прощается с нами и уходит наверх, а мы работаем еще некоторое время – Гиддингс проводит съемку киноаппаратом из отсека. При этом он пользуется пилотским иллюминатором (самым большим), а Черняев исхитряется рулить аппаратом, глядя через боковой. Эл снимает палубу с возвышающимися шпилями и кнехтами. Кое-где видны белые медлительные глубоководные крабы. На самом носу, на леерном ограждении, тихо покачивается морское перо – мягкий горгониевый коралл. Изредка встречаются неторопливые рыбы. Обитатели дна на глубине нескольких тысяч метров не делают быстрых движений, жизнь здесь протекает в ином, непривычном для людей ритме. Мы видим их, а как они воспринимают нас? Ведь в отсутствие света зрение у них практически не развито.

Мы всплываем утром, перед завтраком. Сагалевич и Черняев, сделав необходимые распоряжения, отправляются "по-быстрому поспать" – им вечером снова под воду. После зарядки батарей и необходимого обслуживания будет последнее погружение в этом рейсе. А потом – заход в Галифакс, прощание со съемочной группой и путь домой на восток через Атлантику. И семь раз мы будем недосыпать по часу – возвращать обратно прибавленные по пути на запад часы. Камерон отснял на дне более двух часов материала. Из них в фильм вошли считанные минуты. Однако без этих кадров того фильма не было бы – о трагедии "Титаника" снято много фильмов, одиннадцать Оскаров получил лишь один. Еще раз слово режиссеру: "Всем, кто на определенном этапе подключался к работе над фильмом, я показывал кадры, отснятые на дне, а потом, глядя им в глаза, спрашивал: "Вам это по силам? Вы способны участвовать в картине, где нет места компромиссам"?

После того рейса мы бывали на "Титанике" еще не раз. Наши пилоты провели на нем сотни часов и изучили досконально. Довелось увидеть его и мне еще несколько раз, но ту, первую встречу я запомнил отчетливее других. Есть картины, впечатавшиеся в память, которые встают перед мысленным взором неожиданно, в самый неподходящий, казалось бы, момент. Часто теперь в московской суете – в уличной пробке перед светофором или в поезде метро — я закрываю глаза и вдруг вижу морское перо на ржавом леере "Титаника" и медленно плывущую мимо белую слепую рыбу…

Об авторе

Сергей Викторович Смолицкий, сотрудник Института океанологии имени П.П.Ширшова РАН, инженер, водолаз, последние 15 лет — старший механик глубоководных обитаемых аппаратов "Мир". Участник многих экспедиций, в том числе 2007 года, когда аппараты “Мир” погружались под лед в точке географического Северного полюса. В течение ряда экспедиций аппараты "Мир" совершали погружения к останкам легендарного "Титаника". Некоторые эпизоды экспедиции 1995 года описаны С.В.Смолицким в предлагаемом вниманию читателей очерке.

N.B.

Уважаемые читатели! Если у вас появились вопросы, которые вы хотите задать Сергею Смолицкому – вы можете написать их в комментариях ниже или отправить мне по электронной почте. Я их обязательно передам Сергею и опубликую ответы на блоге. Спасибо!